РАЗГОВОРЫ, КОТОРЫХ ЕЩЕ НЕ БЫЛО
Тело как полотно: чем пахнут женщины, рисующие себя сами
Фрида Кало рисовала себя с болью, цветами и золотыми украшениями. Джорджия О'Кифф рисовала пустыню и кости — и считала, что самая красивая вещь, которую женщина может надеть, — это молчание. Они встретились однажды в Нью-Йорке в 1938 году. Что они сказали друг другу – неизвестно. Но аромат в комнате можно ощутить и сейчас.
Блог Sweet Parfum · Серия «Разговоры, которых еще не было» · Тело. Аромат. Искусство.
Есть фотография в 1938 году. Фрида Кало стоит в студии Николаса Мюррея в Нью-Йорке. На ней – традиционное техуанское платье, цветы в волосах, золотые серьги размером с маленькую люстру. Она только что вернулась с выставки в галерее Жюльена Леви — первой персональной выставки в США, которая имела безумный успех. Она пахла – по словам присутствующих – «как мексиканский рынок и как парижский дом мод одновременно».
В том же году Джорджия О'Кифф вернулась в ранчо в Нью-Мексико после нескольких месяцев в Нью-Йорке. Она ненавидела город – слишком громко, слишком людно, слишком много мнений других людей в воздухе. В пустыне она носила только черное и белое. Пахла ветром и нагретым камнем.
Они встретились на одном из приемов. Очевидцы не оставили записи о разговоре. Только: "они говорили долго и никого не подпускали близко".
Вот что могло звучать.
Нью-Йорк, 1938. Но комната вне времени. На столе — несколько флаконов Sweet Parfum и два пустых стула. Фрида входит первой – она всегда входит так, что комната меняется. Слишком много цвета, слишком много звука от браслетов. О'Кифф входит за ней, и комната вдруг становится тише. Они садятся. Смотрят друг на друга с тем интересом, с которым художники смотрят на незнакомое полотно.
I. Что ты наносишь перед тем, как начать
Кало Electric Cherry. Черешня и роза и что-то острое под ними. Кто это выбрал?
О'Кифф Я. Я пришла раньше.
Кало Electric Cherry – это не ты.
О'Кифф Почему?
Кало Ты минималистка. Это слишком громко для тебя.
О'Кифф Я выбрала его как он неожиданный. Я знаю свой вкус – и иногда специально выбираю против него. Чтобы проверить.
Кало Что проверить?
О'Кифф Или я еще жива внутри. Или еще способна удивиться.
[Фрида берет флакон Black Orchid. Открывает – долго нюхает. Глаза закрыты.]
Кало Вот это – я. Black Orchid. Темная орхидея, услышали, черная смородина. Плотный. Почти тяжелый.
О'Кифф 50% масел. Sweet Parfum — производитель прямой. Стойкость 70 часов.
Кало 70 часов. Сколько картин я могла бы написать за 70 часов.
О'Кифф Я писала непрерывно иногда по трое суток. Аромат в мастерской смешивался с льняным маслом и скипидаром. Это и есть мой настоящий парфюм.
Кало Мой – цветы, которыми я украшала волосы. Герания, магнолия, гардиния. И немного табака – я всегда курила пока рисовала.
О'Кифф Табак и цветы. Противоречие.
Кало Я и есть противоречие. Обращай внимание.
|
"Иногда я специально выбираю против своего вкуса. Чтобы проверить, способна ли еще удивиться себе." — Джорджия О'Кифф |
Фрида Кало родилась в Мехико в 1907 году. В шесть — полиомиелит, одна нога тоньше другой. В восемнадцать – автобусная авария, которая сломала ей позвоночник, тазовые кости, ключицу, ребра. Тридцать пять сделок за всю жизнь. Она рисовала лежа – с зеркалом над кроватью – и писала себя такой, какой видела: с болью, с цветами, с достоинством, которое нельзя сломать даже если стараться очень долго.
Джорджия О'Кифф родилась в Висконсине в 1887 году. Она решила стать художницей в двенадцать, и больше никогда не меняла мысли. Переехала в пустыню Нью-Мексико в 1949 году после смерти мужа-фотографа Альфреда Стиглица. Жила там самая до девяноста восьми лет. Рисовал цветы так большими, что люди видели в них то, чего она, по ее словам, не имела в виду. Она никогда не объясняла.
II. Тело как язык
О'Кифф Ты рисуешь себя постоянно. Почему?
Кало Потому что я тема, которую знаю лучше всего. Потому что, когда рисуешь себя, никто не может сказать, что ты сделала это неправильно. Ты единственная, кто знает подлинник.
О'Кифф Я никогда не рисовала себя.
Кало Ты рисовала цветы. Это тоже самое.
О'Кифф Нет.
Кало Да. Твои цветы – это ты. Просто в другой форме. Большие, открытые, без извинений. Ты думала, что рисуешь природу, а рисовала собственное тело.
О'Кифф Это интерпретация.
Кало Все искусство – интерпретация. Вопрос только в том, чьи.
[О'Кифф открывает Cactus Garden. Сухая древесина, минеральная свежесть, немного дыма.
О'Кифф Cactus Garden. Ось це — я.
Кало Кактус в саду.
О'Кифф Кактус, росший там, где больше ничего не выживало. Нью-Мексико – это красная земля и синее небо и ни капли лишнего между ними.
Кало Я не могла бы там жить. Мне нужен шум. Рынок, музыка, люди. Я рисую тишину – но жить в ней не умею.
О'Кифф А я наоборот – рисую открытое пространство, но жить могу только в нем. В городе я задыхаюсь.
Кало Significant other — вот что такое аромат для знающей себя женщины. Не украшение. Среда. То, в чем живешь.
О'Кифф Cactus Garden — это моя среда. 50% масел. Он сухой и стойкий и никуда не торопится.
Кало А Black Orchid — мое. Тяжел и темен и остается даже когда тебя уже нет в комнате.
О'Кифф Как твои картины.
Кало Как моя боль. Картины — это тоже самое.
|
"Аромат – это не украшение. Это среда. То, в чем живешь. Знающая себя женщина выбирает среду — а не аксессуар." — Фрида Кало |
Фрида Кало никогда не считала себя сюрреалисткой – хотя Андре Бретон настаивал. «Я не рисую сны, – говорила она. – Я рисую свою реальность». Реальность включала тридцать пять операций, неверного мужа Диего Риверы которого она любила всю жизнь и которого ненавидела с той же интенсивностью, Компартию Мексики, изгнанного Троцкого которого она скрывала и с которым имела роман, и хроническая боль не покидавшая ее ни на день.
Джорджия О'Кифф прожила девяносто восемь лет. Последние десятилетия почти ослепли — и все равно рисовала. Прикасалась к полотну руками, чувствовала форму и цвет через пальцы. Когда ее спросили, как она может рисовать без зрения, она ответила: «Я рисовала всегда тем, что внутри. Внешнее зрение — удобство, не требование».
Обе имели отношения, которые общество считало неприемлемыми. Обе не спрашивали разрешения. Обе дожили до того момента, когда общество изменило мнение. Одна – нет. Но успела сделать достаточно, чтобы она изменилась после.
III. Боль и пигмент
Кало Тебе когда-нибудь больно?
О'Кифф Физически?
Кало Любым образом.
О'Кифф Да. Когда картина не выходит так, как я ее вижу внутри. Между тем, что я чувствую и тем, что на холсте — всегда расстояние. Всегда немного не то.
Кало У меня наоборот. Когда я рисую – единственный момент, когда не больно. Тело останавливается. Остается только рука и краска.
О'Кифф Ты рисуешь, чтобы не чувствовать?
Кало Я рисую чтобы чувствовать правильно. Без шума тела, без диагнозов, без Диего. Только то, что я решаю поставить на холст.
О'Кифф Я рисую чтобы остаться. Когда рисую пустыню, я становлюсь частью ее. Когда перестану рисовать – исчезну.
Кало Ты не уйдешь. Твои цветы останутся.
О'Кифф Цветы не имеют запаха на холсте.
Кало Вот для чего аромат. То, что живопись не может – аромат может.
[Фрида открывает Bitter Peach. Персик, шафран, мускус — сладкая и горьковатая верхняя нота, глубокая база.]
Кало Bitter Peach. Горький персик. Сладко сверху – и горечь под ним. Это честнее большинства картин.
О'Кифф Почему?
Кало Потому что картину можно рассматривать издалека. Аромат входит у тебя без приглашения. Нет дистанции. Нет защиты.
О'Кифф Мне нравится дистанция.
Кало Я это знаю. Потому ты и выбрала пустыню. Самая большая дистанция от всего.
О'Кифф А ты выбрала отсутствие дистанции. Поэтому так рисуешь себя — в упор, без расстояния между лицом и зрителем.
Кало Если смотришь на мою картину, ты уже внутри. Некуда отступить.
О'Кифф Как Bitter Peach.
Кало Вот именно.
|
"Картину можно рассматривать издалека. Аромат входит у тебя без приглашения. Нет дистанции и нет защиты от того, что он вызывает." — Фрида Кало |
Фрида Кало скончалась в 1954 году. Ей было сорок семь. Последняя запись в дневнике: «Надеюсь, что уход будет удачным и больше не вернусь». Она успела нарисовать сто восемьдесят три картины. Большинство – автопортреты.
После ее смерти Диего Ривер сказал: «Я не знал, что любил ее так, пока она не ушла. Слишком поздно. Всегда слишком поздно». Он умер три года спустя.
О'Кифф пережила их обоих на десятилетие. В девяносто пять она познакомилась с молодым гончаром Хуаном Гамильтоном, который стал ее компаньоном и смотрителем. Она научила его рисовать. Он научил ее лепить. Некоторые формы обучения не имеют возрастных ограничений.
Обе оставили после себя больше, чем полотна. Они оставили речь — способ говорить о женском теле, женской боли, женской силе без извинений и без объяснений. Этот язык до сих пор жив.
Кода. Что остается в комнате
Флаконы на столе – Electric Cherry, Black Orchid, Cactus Garden, Bitter Peach. И еще один, который они так и не открыли – Blackberry & Bay. Темная ягода и лавровый лист. Что-то между лесом и кухней. Между диким и домашним.
О'Кифф Что бы ты хотела нарисовать — если бы не было боли? Если бы тело не мешало?
Кало Если бы не было боли — нечего было бы рисовать. Я рисую из боли. Он и есть пигмент.
О'Кифф Ты действительно так думаешь — красиво ли это звучит?
Кало Оба. Иногда правда звучит красиво. Это не делает ее менее правдой.
О'Кифф Я бы рисовала то же самое. Пустыню. Кости. Небо над Нью-Мексико в четыре утра когда оно еще не решило какого цвета быть.
Кало Значит, твой пигмент – тишина.
О'Кифф Наверное.
[О'Кифф берет Blackberry & Bay – открывает, нюхает, закрывает. Оставляет на столе.]
О'Кифф Blackberry & Bay. Не мое и не твое. Но хорошо.
Кало 50% масел. Он долго держится.
О'Кифф Как хорошая картина.
Кало Или как хорошая боль.
О'Кифф Ты не можешь не вернуть к боли.
Кало Нет. Я не могу. Это мой центр тяготения.
О'Кифф Мое горизонт. Я всегда рисую к горизонту.
Кало Более счастливая позиция.
О'Кифф Или одинокая.
[Они молчат. Это не неудобное молчание — это молчание двух людей, которые понимают друг друга больше, чем хотели бы признать вслух.]
Фрида идет первой – так же как вошла: браслеты звонят, цветы в волосах, слишком много цвета для любой комнаты. Запах Black Orchid и табака остается еще долго.
О'Кифф сидит еще минуту. Смотрит на флаконы. Потом берет Cactus Garden – и Blackberry & Bay тоже. Встает. Идет тихо, как обычно.
На столе остаются Electric Cherry и Bitter Peach. Открыты. Ароматы перемешались в воздухе – электрическая черешня и горький персик. Сладко и остро одновременно.
50% масел. Устойчивость 70+ часов.
Некоторые встречи пахнут еще долго после того, как закончились.
В каталоге Sweet Parfum есть Black Orchid — темная орхидея, пачули, черная смородина, для тех, кто не извиняется за свою интенсивность. Cactus Garden – сухая минеральная свежесть, для тех, кто знает цену тишины. Bitter Peach – сладко сверху, горько внутри, как большинство честных вещей. Electric Cherry – для момента когда хочешь удивить саму себя. Blackberry & Bay – между диким и домашним, для тех кому не нужно выбирать.
Все – 50% французских ароматических масел. Стойкость 70+ часов. Sweet Parfum. От производителя напрямую.
Фрида взяла бы Black Orchid и Bitter Peach. О'Кифф - Cactus Garden и Blackberry & Bay.
Electric Cherry остался бы для тех из нас, кто еще учится удивляться себе.
